Рациональная цифра. Поможет ли искусственный интеллект нарастить прибыль


Компания "Газпромнефть" планирует дополнительно получить 150 млрд рублей операционной прибыли за счет цифровой трансформации. Крупные корпорации охотно рассказывают об эффективности инвестиций в искусственный интеллект, предиктивную аналитику и цифровое моделирование. Но полностью перестроить бизнес–процессы готовы лишь 10–15% предприятий города.

Реализация 12 программ цифровой трансформации позволит компании "Газпромнефть" на треть увеличить показатель операционной прибыли, рассказал ее генеральный директор Александр Дюков на Петербургском экономическом форуме. Для сравнения: по итогам 2018 года компания отчиталась об операционной прибыли 456 млрд рублей. Это напрямую коснется в том числе и петербургского бюджета, в который компания выплачивает часть налога на прибыль (ставка для регионов составляет 17%, лишь 3% идет в федеральный центр).

"Мы уже применяем искусственный интеллект по всей цепочке создания стоимости, от геологоразведки до пистолета на автозаправочной станции", — рассказал Дюков. В частности, программа "Когнитивный геолог" позволила компании полностью трансформировать бизнес–процесс создания геологических моделей месторождений. Это в 2 раза сократило издержки, которые оценивались в десятки миллиардов рублей, а также снизило сроки изготовления моделей с 12–18 до 4–5 месяцев.

Другой пример: на этапе добычи "Газпромнефть" использует нейросети, которые позволяют видеть дополнительные залежи нефтепродуктов на разрабатываемых месторождениях. "Нейросеть, подготовленная и обученная нами, сейчас находит эти интервалы, делает перфорацию уже на построенной скважине, и мы получаем нефть при нулевых капитальных затратах. По сути, это цифровая нефть", — сказал Дюков.

В логистике искусственный интеллект управляет всем флотом компании, каждую единицу времени выбирая наиболее оптимальное из 66,5 млн решений. Что особенно интересно — число сотрудников на предприятии при этом не сокращается. В 2014 году среднесписочная численность персонала ПАО "Газпромнефть" составляла 57,5 тыс. человек, в 2018–м — уже 66,5 тыс. Волшебные 30%.

Интересно, что показатель 30% прозвучал не только от компании "Газпромнефть". Сбербанк на ПМЭФ рассказал об опыте использования ИИ при принятии решения о кредитовании юрлиц (включает анализ контрагентов, отчетности, бенефициаров). Обычно это занимает 2–3 недели. Теперь вопросы на суммы до 2 млрд рублей решаются за 7 минут. Сформированный роботом портфель кредитов "ведет себя хорошо", подчеркнул первый заместитель председателя правления ПАО "Сбербанк" Александр Ведяхин.

"В банке работает больше 2 тыс. моделей, которые можно назвать моделями на основе ИИ и машинного обучения. И у нас нет ни одной, которая не улучшила бы производительность менее чем на 30%", — рассказал Ведяхин.

До 30% высвобождения госслужащих и расходов на государственный аппарат за счет цифровизации ожидает также вице–премьер РФ Максим Акимов. "Я уже не говорю о том, что искусственный интеллект, если мы контролируем алгоритм, по определению честнее, чем некоторые из моих коллег. Опросы показывают, что в нашей неожиданно либертарианской стране люди искусственно синтезированному правосудию доверяют уже больше", — рассказал на сессии министр.

Схожие цифры у промышленников. Группа "ЛокоТех" рассказала об опыте внедрения предиктивной аналитики. За счет предсказания поломок в локомотивах и выстраивания системы взаимодействия (заранее заказываются запасные части, ремонт автоматически попадает в график работ) время простоя локомотивов удалось снизить на 22%. Если реализовать все цифровые инициативы, результат может быть в 4 раза выше.

Все хорошо, но…

Совсем уж радужной картина стала казаться, когда вице–премьер Максим Акимов заявил, что внедрение искусственного интеллекта обеспечит ежегодный прирост российского ВВП от 1,3 до 2%. С этого момента между спикерами начались очевидные расхождения.

Во–первых, все зависит от того, как считать. Потому что заместитель председателя и главный экономист госкорпорации "ВЭБ.РФ" Андрей Клепач почему–то оценил долю цифровой экономики в России в жалкие 3,6%. "Это меньше, чем в Литве и Италии", — сокрушался он. Даже цифровые геологические карты месторождений, как выяснилось, лучше в Норвегии. А в программном обеспечении мы на 90% зависим от США.

Во–вторых, не у всех цифровизация гармонирует с законом. Председатель совета директоров фонда "Сколково" Виктор Вексельберг поделился грустной историей об эксперименте в сфере беспилотного транспорта. "У нас начало ездить беспилотное такси. Но один из жителей написал жалобу в Генпрокуратуру, опасаясь, что у него дети пострадают, и нам запретили эксплуатацию. Теперь мы находимся в сложном диалоге с правоохранителями", — рассказал он.

По оценкам Вексельберга, для цифровизации стране нужно принять порядка 100 новых законов, но пока "Сколково" удалось продвинуть лишь два. Еще семь находятся на рассмотрении в Госдуме.

Ну и в–третьих, далеко не все могут себе цифровизацию позволить. Наглядно проиллюстрировали ситуацию власти Тульской области. Там из 400 тыс. предприятий реально цифровизацией занимаются только 10%. До менеджмента всех остальных мысль о необходимости меняться донести не удается, несмотря на льготы.

 

Можно возразить: где Тула — а где Петербург! Но в рейтинге российских регионов по уровню цифровизации, составленном "Сколково", Тульская область заняла аж 12–е место (средний балл — 72,66). Петербург на 3–й позиции (76,44), пропускает вперед Москву и Татарстан (судя по отчету, последний обогнал Северную столицу за счет проекта "Иннополис").

Все опрошенные "ДП" петербургские предприятия смогли привести примеры технологической трансформации.

Так, на "Армалите" используют цифровое проектирование и управление инженерными данными в системе Product Data Management. Ижорский трубный завод внедряет систему видеонаблюдения с машинным зрением, чтобы улучшить промышленную безопасность. В GS Nanotech (входит в GS Group) используют предиктивную аналитику, чтобы накапливать данные о работе оборудования и эффективнее управлять разработкой, производством и сервисом новых продуктов. Оптимизация затрат составила 3–3,5%.

"У нас до сих пор даже автоматизация на многих промышленных предприятиях не внедрена. Потенциал повышения производительности остается высоким, — скептичен Александр Курячий, директор Центра прикладных исследований и разработок НИУ ВШЭ — СПб. — Многих сдерживает ориентация на госзаказ, а не на рынок: нет нужды быть эффективными. Не развит рынок услуг в сфере цифровизации. И третий фактор — общая инертность бизнеса: многие топ–менеджеры не готовы к инновациям".

Важно разделять цифровизацию и цифровую трансформацию, считает Сергей Салкуцан, замдиректора Института передовых производственных технологий. В первом случае речь идет об использовании цифровых технологий и информационных систем. Уже порядка 60–70% предприятий в Петербурге это делают. Во втором случае речь о полном изменении бизнес–модели. И вот на это решились не больше 10–15% компаний.




Распечатать